Самооценка зависимость от отношений

110

 

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ

 

ЗАВИСИМОСТЬ САМООЦЕНКИ ПОДРОСТКА ОТ ОТНОШЕНИЯ К НЕМУ РОДИТЕЛЕЙ

 

Е. Т. СОКОЛОВА, И. Г. ЧЕСНОВА

 

Опыт семейного общения с самых ранних этапов развития ребенка ложится в фундамент его общей установки к миру социальных отношений и собственному Я. Формирование самосознания и самооценки может рассматриваться как результат усвоения ребенком определенных параметров отношения к нему родителей.

Клинические наблюдения и экспериментальные исследования позволяют систематизировать виды родительско-детских отношений, все реальное многообразие которых охватывается двумя независимыми измерениями: любовь — враждебность и автономия — контроль [5], [8], [13]. Ось «любовь — враждебность», или «приятие — отвержение», измеряет непосредственное эмоциональное отношение и восприятие ребенка родителем. Приятие, экспрессивно выражаемое или имплицитно присутствующее у родителя в виде родительской установки,— это нежная забота о ребенке, понимание его внутреннего мира, терпимость к индивидуальным психофизическим особенностям, уважение его самостоятельности, поощрение инициативы. Неприятие — это отношение к ребенку как «не к тому», невнимательность, пренебрежительность, жестокость. Ось «автономия — контроль» описывает использующиеся в семейном воспитании типы дисциплинарной регуляции поведения ребенка. Оптимальным является наличие определенной дисциплинарной системы, одинаково разделяемой обоими родителями; к неэффективным или даже патогенным относят крайние типы контроля — полную автономию, граничащую с безнадзорностью, и чрезмерно строгий, жесткий контроль, предполагающий абсолютное подчинение родительской воле, пресечение всякой инициативы и самодеятельности ребенка. Особенно остро стоит вопрос о контроле по отношению к детям подросткового возраста. Родители должны знать, что непрестанные нравоучения, наставления, проработки и стремление жестко регламентировать жизнь подростка воспринимаются им как проявления неуважения, недоверия, ущемление прав на свободу и самостоятельность. Живой, активный с обостренным чувством взрослости подросток непременно начнет борьбу против гнета взрослых, что обычно выливается в шумные семейные скандалы, вспышки обоюдного раздражения и агрессии, приводит, случается, к побегам из дома. Дети робкие, с повышенной ранимостью, привязанностью к родным реагируют на родительские ограничения иначе: обычно слезами, самообвинениями и угрызениями совести, утрированным послушанием вплоть до полного отказа от собственных устремлений и самостоятельности. Плоха и другая крайность, когда предоставление абсолютной независимости подростку по существу оборачивается равнодушием, пренебрежением родителей к его духовному миру, а ребенком переживается как собственная ненужность, излишнее бремя для семьи.

Исследование связи между формой общения подростка в семье и степенью адекватности и устойчивости его самооценки показало, что у подростков, имевших доверительные отношения с родителями, преобладала адекватная и устойчивая самооценка, а для подростков

 

111

 

из семей с регламентированным (жестким) типом общения была более характерна неустойчивая и неадекватная самооценка [6]. Тестовые данные также свидетельствуют о наличии положительной корреляции между самооценкой младших подростков (10— 12 лет) и стилем детско-родительских отношений [9]. Так, высокая самооценка и хорошая социальная и личная адаптированность сочетаются с наличием теплых, доверительных отношений между детьми и родителями, требовательностью и строгой дисциплиной одновременно с уважением и относительной автономией подростка. Дети с низкой самооценкой, выраженным чувством собственной изолированности и ненужности, малой социальной активностью и неудовлетворенностью в межличностных контактах имели негативный опыт внутрисемейных отношений: преобладание «воспитательных» рациональных воздействий над непосредственным эмоциональным отношением, наказание как основной способ контроля, отсутствие четкой воспитательной программы. Таким образом, благоприятным условием развития позитивной самооценки можно считать эмоциональную вовлеченность родителей в жизнь ребенка, не препятствующую, однако, развитию его самостоятельности.

 

Анализ литературы и опыт консультативной работы позволяет выделить ряд неадекватных способов воздействия родителей на образ Я ребенка [5], [10]. Показано, что разнообразные искажения видения ребенка родителями обусловлены психологическим неблагополучием самих родителей [2], [12]. Так, матери с такими чертами характера, как тревожность, ригидность, гиперсоциализированность, склонны бессознательно приписывать ребенку негативные черты, в настоящий момент отсутствующие или выраженные в минимальной степени («комплекс умной Эльзы» из известной сказки братьев Гримм). Образ ребенка искажается под воздействием неблагоприятных ожиданий матери, страха, что ребенок повторит черты нелюбимого человека (мужа, матери) или в ребенке воплотятся собственные нежелательные качества, которые бессознательно проецируются на ребенка. При этом, чем старше становится ребенок, тем очевиднее конфликт между потребностью в самоутверждении, уважении и признании права на самостоятельность и навязываемым ему обесцененным образом Я. Этот конфликт усугубляется еще и тем, что ребенок всегда стремится к согласию с родителями, удовлетворяя таким образом свою потребность в присоединении, эмоциональном «мы», причем нередко ценой за ощущение своей защищенности является отождествление собственной Я-концепции с искаженным, внушаемым образом. Метафорически это можно было бы выразить словами: «Пусть я плохой, но я ваш, я с вами». Родительский образ становится мотивом, т.е. способом удовлетворения потребности в афилиации. Возникает риск, что побуждаемый этим образом (вопреки осознанным стремлениям родителей) ребенок будет развивать именно те качества и образцы поведения, которые вытекают из негативного родительского образа. Тот же механизм обусловливает и развитие ребенка в направлении самосовершенствования, если у родителей сложился позитивный образ ребенка; однако при условной родительской любви есть риск, что развитие результирует в уродливую форму: ребенок из кожи вон лезет, пытаясь соответствовать образу «хорошего ребенка» [2].

Анализ жалоб и проблем, с которыми родители обращаются в Центр психологической помощи семье при факультете психологии МГУ и НИИ общей и педагогической психологии АПН СССР, показывает, что объектами внушающего воздействия родителей чаще всего являются: 1) волевые качества ребенка — целеустремленность, собранность; 2) дисциплинированность как строгое неукоснительное следование родительским требованиям; 3) моральные качества — честность, доброта, отзывчивость; 4) интересы — прежде всего интерес к школьным занятиям, реже внешкольные хобби [7]. В зависимости от установок родителей ребенок воспринимается как в той или иной мере обладающий или не обладающий выделенными качествами — соответственно ребенку

 

112

 

внушается позитивный или негативный образ Я. Особенность родителей, самооценка зависимость от отношений обращающихся в консультацию, состоит в явной пере- или недооценке ребенка по значимым для родителя параметрам. Искажение образа ребенка проявляется в феноменах приписывания «плохости» — нечестности, расхлябанности, приписывания слабости — безволия, неспособности постоять за себя, инвалидации — обесценивания планов, намерений, увлечений ребенка [5], [10]. Конечно, родители, обращающиеся в психологическую консультацию, по-видимому, имеют некоторые основания для негативной оценки каких-то черт ребенка или его поведения в определенных ситуациях. Однако чрезмерно завышенный объем требований, моральный ригоризм в сочетании с аффективно неадекватной формой предъявления претензий (использование ярлыков, окончательных родительских приговоров) заставляет рассматривать родительские реакции как неосознанную компенсацию чувства неудовлетворенности собой, низкого самоуважения [2]. Ребенок, в свою очередь, воспринимает все это как недоверие к своим возможностям, непонимание его внутреннего мира. Рассогласование между растущим собственным опытом и невозможностью соответствовать ожиданиям родителей порождает глубокий внутренний конфликт в самосознании ребенка, чреватый искажениями развития по невротическому типу.

Самоотношение ребенка до определенного периода является отражением отношения к нему взрослых, прежде всего родителей. Ребенок усваивает ценности, параметры оценок и самооценок, нормы, которыми снабжают его родители и по которым он начинает оценивать себя сам, а также образ себя как обладающего теми или иными качествами и чертами. Вместе с тем по одному только характеру объективно сложившейся ситуации и родительского отношения нельзя однозначно предсказать, как это отразится во внутреннем мире ребенка. Экспериментальные исследования показывают, что данные о восприятии ребенком родительских установок могут более достоверно объяснить развитие самооценки ребенка, чем объективная оценка родительского отношения [14]. Невозможно правильно определить направление и пути коррекционной работы с семьей, минуя собственную активность ребенка, мир его субъективных переживаний. Любое эмоциональное отношение родителей и методы воздействия, направленные на ребенка, приобретают свой смысл только в его психологических реакциях. Каждый ребенок стремится определить свое место в семье, выбирая путь к этому так, чтобы постичь ощущение общности и реализовать стремление к собственной значимости и самоуважению. Кроме того, развитие собственного социального опыта, расширение контактов с окружающими, появление новых «значимых других», овладение собственным поведением приводят к разрушению прежнего линейного отношения оценки и самооценки. Показано, что уже в предподростковом возрасте внешние оценки и самооценка могут значительно расходиться [1], [3].

В данном исследовании мы попытались не только выявить зависимость между эмоционально-ценностным отношением родителей к ребенку и его самооценкой, но и проследить, как происходит расслоение отношения и самоотношения, увидеть тот диалог, который ведет подросток с оценками и мнением родителей о себе.

Эмоциональное отношение к себе и к другому неодномерно и состоит по крайней мере из двух измерений: «симпатия — антипатия» и «уважение — неуважение» [5]. В данной системе осей мы попытаемся описать взаимосвязь самооценки, ожидаемой (воспринимаемой) родительской оценки и реальной родительской оценки.

Нами были обследованы дети VI класса (12 лет, ранний подростковый возраст) общеобразовательной московской школы и их родители — всего около 70 семей. Из них 15 семей были неполными в результате развода родителей, в 19 семьях родители отмечали значительные трудности, связанные с воспитанием ребенка (проблемы послушания, дисциплинированности,

 

113

 

самоорганизации, недовольство моральными качествами ребенка).

В исследовании использовался вариант личностного семантического дифференциала, построенного на базе униполярных шкал, максимально связанных с фактором «оценки» и фактором «силы»1. Два указанных фактора выражают на языке приписывания личностных черт важнейшие координаты эмоционально-ценностного отношения — симпатию и уважение [5], [7]. Родителей просили на основе данных шкал описать своего ребенка, а также представить, как бы он сам себя описал. Детей просили описать самих себя (собственно самооценка), представить, как бы их оценили родители (ожидаемая оценка), а также идеальную позицию — «каким бы я хотел быть». Сравнение результатов по первой и второй инструкции для ребенка дает возможность увидеть, как в его сознании преломляются родительские оценки, как он их воспринимает и переживает, какую позицию по отношению к родительской оценке занимает (принимает, отвергает и т.п.).

Кроме того, с детьми проводилась беседа о том, какие черты они в себе ценят, какие недостатки пытаются искоренить, а также использовались сведения о поведении детей в школе, их социальном статусе в классе.

Согласно полученным данным, по типу самооценки всех детей можно разделить на четыре группы: I — высокая симпатия и высокое самоуважение (40 %), II — высокая симпатия и низкое самоуважение (28 %), III — низкая симпатия и высокое самоуважение (14 %), IV — низкая симпатия и низкое самоуважение [18%). Частота встречаемости типа родительского отношения распределяется следующим образом: отношение с симпатией и уважением было диагносцировано в 16 % случаев, отношение с симпатией без уважения — 56 %, отношение с низкой симпатией и высоким уважением — 10 %, несимпатия и неуважение — 18%. Таким образом, подавляющее большинство родителей относится к своим детям без уважения.

Мера взаимозависимости самооценки и родительской оценки определялась с помощью φ-коэффициента; значимость φ-коэффициента проверялась с помощью критерия χ-квадрат. Полученные данные позволяют проследить связь самооценки с родительской оценкой как по оси «симпатия», так и по оси «уважение» (χ2=3,8; χ2=3,68, р≤0,08). В то же время мы наблюдали, что аналогичное отношение родителей может сопровождаться противоположными типами самоотношения. В случае самого распространенного родительского отношения, а именно сочетания симпатии и неуважения, мы наблюдали наибольшее разнообразие типов самооценки у ребенка. Этот разброс данных нельзя объяснить недостаточным развитием социальной перцепции ребенка: корреляция между ожидаемой оценкой и реальной родительской оценкой достигает значимого уровня (χ2=4, р≤0,05), т. е. в целом подростки адекватно воспринимают родительское отношение. Причем по параметру «уважение» у мальчиков наблюдается более точное совпадение самооценки с ожидаемой, а не реальной родительской оценкой. Иными словами, подросток видит невысокое уважение к себе со стороны родителей, но противопоставляет ему собственную самооценку и собственные эталоны самооценивания, формирующиеся на основе личного опыта социального взаимодействия.

Полученные данные показывают далее, что самооценка значительно теснее связана с ожидаемой, чем с реальной родительской оценкой (χ2=19, р≤0,001). Отчасти этот факт объясним по аналогии с феноменом атрибутивной проекции: уважающий и принимающий себя человек склонен ожидать аналогичного отношения от окружающих, что обеспечивает ему чувство безопасности и открытости в межличностном общении. Для подростков из обследованного контингента эта тенденция выражена наиболее отчетливо. Заслуживают внимания и некоторые другие тенденции. Так, при позитивном образе

 

114

 

Я возможны все варианты ожидаемого отношения, т. е. дети более толерантны к ожидаемым оценкам родителей, в том числе и негативным. Дети, имеющие негативный образ Я, гораздо более ригидны в своих ожиданиях. Метафорически это можно было бы выразить так: «Уж если я сам не люблю и не уважаю себя, то как я могу ждать уважения и любви от кого-то другого?!» С появлением ожидаемой оценки возникает и новая детерминанта развития самосознания: собственная самооценка ребенка начинает опосредствовать его восприятие родительского отношения через феномен ожидаемой оценки.

Опишем некоторые варианты самооценок.

1. Феномен «эхо» — самооценка ребенка является прямым воспроизведением оценки матери. Многие дети в ответ на вторую инструкцию «Представь, как бы тебя описали твои родители» говорили: «А я и так уже описал себя, как меня мама оценивает» и «Я то же самое думаю, что мои родители». Для некоторых детей происходит «оборачивание» в сознании принятия точки зрения на себя родителей: «Мои родители меня оценивают так же, как и я сам». Самоописание по свободным шкалам перемежается замечаниями типа: «Как мне говорят дома, я...», «Мне мама каждый день говорит, что я эгоистичная» и т. п. Дети отмечают в себе прежде всего те качества, которые подчеркиваются родителями. Когда ребенку внушается негативный образ и он полностью принимает точку зрения родителей на себя, у него формируется устойчивое негативное отношение к себе, в котором преобладают чувства неполноценности и неприятия себя. В сознании подростка причина и следствие как бы меняются местами: подросток негативно относится к себе, потому что так к нему относятся родители, но сам воспринимает это отношение как следствие своих плохих качеств. Для сензитивного зависимого ребенка с узким диапазоном социальных контактов вне семьи родительские оценки становятся внутренними самооценками в силу авторитетности и значимости родителей, тесной эмоциональной связи с ними.

Неблагоприятность «эхо-самооценки» (пусть даже и в позитивном ее варианте) заключена в опасности фиксации крайней зависимости самоотношения от прямой оценки значимых других, что препятствует выработке собственных внутренних критериев, обеспечивающих стабильность позитивного отношения к самому себе, несмотря на ситуативные колебания уровня самооценки.

2. Смешанная самооценка, в которой сосуществуют противоречивые (а порой взаимоисключающие) компоненты: один — это формирующийся у подростка образ Я в связи с успешным опытом социального взаимодействия, расширением навыков и умений и т.п., а второй — отголосок родительского видения ребенка. Например, подросток оценивает себя как общительного, доброго, привлекательного для окружающих, сильного, спортивного, демонстрируя формирующийся у него образ себя как «хорошего, сильного, успешного». И одновременно, повторяя оценки родителей, он называет противоположные качества, с которыми безуспешно ведет борьбу, испытывая чувство вины: нечуткий, грубый, ленивый, безвольный, изнеженный и т.п., показывая тем самым, что одновременно у него существует образ себя как «плохого, слабого, никчемного, ни на что не способного». Образ Я оказывается очень противоречивым, создаются препятствия на пути развития целостного и интегрированного самосознания. Тем не менее ребенку удается до некоторой степени разрешить конфликт: успешность взаимодействия вне семьи позволяет ему испытывать необходимое чувство самоуважения; принимая родительские требования и разделяя их ценности, он восстанавливает чувство близости с ними.

3. Подросток, воспроизводит точку зрения родителей на себя, но дает ей другую оценку. Например, называя в качестве своей отрицательной черты «упрямство» (что является отражением домашних конфликтов, когда мама не может добиться от него послушания), подросток в качестве противоположного полюса шкалы называет «бесхарактерность»,

 

115

 

получая таким образом шкалу с двумя отрицательными полюсами. Поскольку для подростка этого возраста по-прежнему важны одобрение и поддержка взрослых, то мальчик вслед за матерью воспроизводит негативную оценку своего «упрямого» поведения. Но одновременно послушание означает для подростка отказ от реализации собственных значимых потребностей, утрату собственного Я. Поэтому в сознании подростка любое изменение своего поведения в сторону большей кооперативности и покладистости грозит обернуться «бесхарактерностью». В отношении со сверстниками у него также отмечается повышенная конфликтность и драчливость. Таким образом, неуважение потребности в самостоятельности и независимости подростка приводят к формированию в его самосознании конфликтного противоречия, стороны которого, обладая равной значимостью для личности, оказываются совершенно несовместимыми. Переживание этого конфликта, как невозможности отвечать требованиям матери и сохранить свое Я, приводит к тому, что подросток начинает оценивать себя как «плохого», но «сильного».

4. Подросток ведет активную борьбу против мнений и оценок родителей, но при этом оценивает себя в рамках той же системы ценностей и с позиций тех же требований, что и родители. Так, если родители оценивают его как недоброго, нечуткого, незаботливого, безвольного, ленивого, бессовестного, а хотят, чтобы он обладал противоположными качествами, то ребенок в самооценке приписывает себе все те качества, в которых родители ему отказывают, и как бы воспроизводит в самооценке не точку зрения родителей на него, а родительское представление о том, каким он должен быть,

5. Подросток воспроизводит в самооценке негативное мнение родителей о себе, но при этом подчеркивает, что таким он и хочет быть, отвергая родительские требования и ценности. Это отвержение приводит к очень напряженным, аффективно заряженным отношениям в семье, взаимным обидам и отсутствию чувства общности. Учителя квалифицируют таких подростков как «трудных», «конфликтных». Этим детям свойственны высокий уровень притязаний, стремление продемонстрировать свое превосходство (интеллектуальное или физическое). Они прилагают огромные усилия, причем методично и в течение длительного времени, чтобы упрочить свой авторитет в классе, часто являются зачинщиками драк. Главная причина конфликтов — стремление постоять за себя, постоянная готовность проявлять агрессию. У этих подростков нарушается идентификация и эмоциональная маркировка «хорошего» и «плохого». Конфликт в структуре ценностей носит характер спутанности ценностных ориентации, который можно было бы обозначить как «желание быть сильным и плохим». Привлекательными для них являются негативные, социально не одобряемые качества.

6. Подросток как бы не замечает той негативной оценки и образа, который существует у родителей. Характерно, что ожидаемая оценка значительно выше самооценки, хотя реальная родительская оценка является негативной. Этот вариант можно назвать защитным. Игнорируя реальное эмоциональное отвержение со стороны родителей, ребенок трансформирует в самосознании родительское отношение так, как если бы он реально был любим и ценим. В этом феномене проявляется защитное искажение в восприятии под влиянием потребности в эмоциональной поддержке и чувстве «мы» с родителями.

Проведенное исследование показало, что при наличии принимающего уважительного отношения со стороны родителей у младших подростков формируется благоприятный тип самооценки, сочетающий критический учет внешних оценок и собственного расширяющегося опыта. Особенно важно подчеркнуть, что адекватное осознание своих черт, «обратной связи» в виде родительского отношения и оценок — как позитивных, так и негативных — в наибольшей степени присуще подросткам с благоприятным типом самоотношения, сочетающем высокую симпатию и самоуважение

 

116

 

(встречалось у 40 % наших испытуемых). Иными словами, позитивно воспринимаемый образ Я делает подростка более доступным для воспитательных воздействий родителей, в том числе и для их критических оценок, которые в этом случае не воспринимаются как унижающие его личность и ограничивающие самостоятельность. Вторым по частоте встречаемости (28 %) оказался тип самооценки с высоким уровнем самоприятия (симпатии) и низким самоуважением. Хотя наши данные свидетельствуют об отсутствии линейной зависимости между родительскими оценками и самоотношением, тем не менее следует признать, что реальное или ожидаемое неуважение со стороны родителей несомненно затрудняет формирование позитивного Образа Я у подростка. Между тем позитивное эмоционально-ценностное отношение к собственному Я является основой формирования адекватной самооценки, позволяющей учитывать как результаты собственной деятельности, успехи и неудачи, так и мнения и отношения окружающих людей.

Наиболее неблагоприятными вариантами развития самооценки являются те, которые характеризуются низкой симпатией и высоким самоуважением («сильный и плохой») и низкой симпатией и низким самоуважением («плохой и слабый»). Первый вариант может сопровождаться отходом от социально одобряемых ценностей и может быть сопоставлен с описанным в литературе вариантом антисоциального по психопатическому типу развития, второй несет в себе угрозу невротического развития личности. Эти варианты самооценки преобладают у подростков, испытывающих фрустрацию эмоционально теплых отношений с родителями.

Представленные данные и описанные феномены детской самооценки подтверждают наличие двух тенденций в развитии самооценки в раннем подростковом возрасте: 1) тесная связь самоотношения с родительским отношением на аффективном и когнитивном уровнях; 2) начинающаяся отстройка в самооценке от отношения родителей, прежде всего по параметру «уважение». В неблагоприятной семейной ситуации при неуважительном и отвергающем отношении родителей этот процесс приводит к формированию таких особенностей самооценки, которые характеризуются конфликтностью образа Я у подростка конфликт в сфере принятия себя, конфликтное отношение к себе, конфликт в структуре ценностей). Эти варианты конфликтного образа Я можно рассматривать, с одной стороны, как продукт конфликтных взаимоотношений в семье, а с другой — как попытку подростка разрешить этот конфликт, снизить напряженность и тревожность, возникающие фрустрации значимых потребностей.

Полученные данные позволяют уточнить известное положение о возрастающей эмансипации подростковой самооценки от оценки «значимых других». Становясь все более независимым в оценке себя по оси «уважение», ребенок 12 лет все еще очень уязвим для открытого проявления антипатии и негативной аффективно окрашенной оценки родителей. Между тем опыт консультационной работы показывает, что родители склонны именно к подростку проявлять бескомпромиссную нетерпимость, вынося окончательные приговоры и наклеивая обидные ярлыки. Можно думать, что более сензитивные дети оказываются таким образом перед угрозой эмоционального разрыва семейных связей. Тот факт, что подростки как бы недополучают уважения со стороны родителей в период наиболее остро ощущаемой ими потребности в признании и самостоятельности, несомненно должен насторожить, привлечь внимание всех специалистов, оказывающих воспитательную и консультативно-коррекционную помощь семье. По-видимому, необходима и более развернутая пропагандистская работа с родителями, более активная популяризация психологических знаний.

Опыт консультативной работы в Центре психологической помощи семье позволяет сформулировать ряд самых общих рекомендаций в помощь родительскому самовоспитанию. Они подразумевают, во-первых, преобладание поощрения над порицанием, поддержку

 

117

 

и содействие развитию инициативы, самостоятельности подростка, подчеркивание веры в его силы и возможности; во-вторых, четкое дозирование и обоснование ограничений и требований к подростку, дающихся не в форме директив, а совместно вырабатывающихся в дискуссии; в-третьих, вовлечение подростка в жизнь семьи не только путем расширения круга обязанностей, но также и прав; и наконец последнее — при необходимости порицания отказ от всякого рода общих оценок типа «лентяй», «неряха», «безвольный». Как известно, высказывания такого рода наиболее часто допускаются родителями, хотя именно подобные оценки оказываются самыми бесполезными и ранящими самолюбие.

Нелинейная зависимость самооценки подростка от отношения родителей к нему сказывается в более тесной зависимости самооценки от ожидаемой, а не реальной оценки родителей. В этом, в частности, проявляется активная, а не пассивно-реактивная позиция ребенка этого возраста.

Важными представляются полученные данные о большей толерантности детей с позитивным образом Я к предполагаемым оценкам других, в том числе и негативным. Эти данные указывают, в частности, одно из направлений коррекционной работы с подростками — повышение уровня самопринятия и самоуважения способствует развитию «незащитных», открытых форм межличностного восприятия и общения, делает доступным процесс саморефлексии.

Анализ полученных нами данных позволил выделить ряд феноменов подростковой самооценки, отражающих как индивидуально-типологические ее особенности, так и этапы, в том числе и конфликтные, через которые проходит развивающаяся самооценка от зеркального отражения родительского отношения до собственной достаточно независимой внутренней системы эталонов самооценивания и самоотношения. Эти данные также обосновывают диагностическую ценность используемой методики применительно к практическим целям психологического консультирования и коррекции неблагоприятных форм общения родителей и детей-подростков.

 

1. Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1968.— 464 с.

2. Захаров А. И. Психотерапия неврозов у детей и подростков. Л., 1982.— 215 с.

3. Лисина М. И. Формирование личности ребенка в общении // Психолого-педагогические проблемы становления личности и индивидуальности в детском возрасте. М., 1980. C. 36—46.

4. Соколова Е. Т. Влияние на самооценку нарушений эмоциональных контактов между родителями и ребенком и формирование аномалий личности // Семья и формирование личности. М., 1981. C. 15—21.

5. Столин В. В. Самосознание личности. М., 1983.— 286 с.

6. Пахальян В. Э. Место и роль общения с родителями в структуре общения старшеклассников // Психолого-педагогические проблемы становления личности и индивидуальности в детском возрасте. М., 1980. C. 126—133.

7. Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику. М., 1983.— 158 с.

8. Benjamin L. S. Structural analysis of social behaviour // Psychol. Rev. 1974. V. 81. P. 392— 426.

9. Coopersmith St. The antecedents of self-esteem. S. Fco, 1967.— 279 p.

10. Minuchin S. Families and family therapy. L., 1965.— 268 p.

11. Rutter M. Maternal deprivation reassessed. L., 1975. — 175 p.

12. Samuels S. C. Enhancing self-concept in early childhood. N.Y., 1977.— 312 p.

13. Schaefer E. S. A circumplex model for maternal behaviour // J. Abn. Soc. Psychol. 1959. № 59. P. 226—235.

14. Wylie R. C. The self-concept. V. 2. L.: Lincoln, 1979.— 825 p.

 

Поступила в редакцию19.VII 1985 г.


Закрыть ... [X]

Низкая самооценкапроблемы в отношениях. Что делать? Вдохновение Отправит фотографию на конкурс

Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений Самооценка зависимость от отношений